• Московский университет МВД России им. В.Я.Кикотя - крупнейшее государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования МВД России, в котором реализуется фундаментальная академическая и профильная подготовка кадров для органов внутренних дел. Университет на качественно новом уровне готовит специалистов для большинства подразделений МВД. Первое из образовательных учреждений МВД на территории которого построен храм.

    Указом Президента РФ №566 от 12/08/20014 университету присвоено имя В.Я. Кикотя.
  • Храм открыт ежедневно с 10.00 до 19.00.

    Богослужения совершаются в Воскресные и Праздничные дни.

    Подробнее о Богослужениях смотрите в Расписании.

  • Многие офицеры и высшие чины МВД молятся в храме, живут церковной жизнью, стараются исполнять заповеди Божии. Но делают это в тишине, не напоказ.

    Курсанты и преподаватели Университета могут прийти в храм и священники обязательно помолятся Богу, чтобы начать путь к Нему.

    Достаточно прийти в храм и оставить записку со своим именем и именами близких людей.

  • Для тех кто уже вступил на путь спасения или хочет внимательнее разобраться в духовных основах жизни проводятся лекции по основам Православия.

Выступление на Международном съезде учителей и преподавателей русской словесности

Категория: Святейший Патриарх Кирилл Опубликовано: 16.11.2021

Мне видится глубоко символичным, что наша встреча проходит в дни, когда отмечается 200-летие со дня рождения Федора Михайловича Достоевского — гениального русского писателя и мыслителя. Его произведения любят и высоко ценят не только в нашей стране, но и далеко за ее пределами. Взирая на нашего выдающегося соотечественника и воздавая ему дань благодарной памяти, задумаемся и над судьбами нашей нынешней литературы, культуры, об их призвании и ответственности за будущее народа.

11 ноября 2021 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл выступил на Международном съезде учителей и преподавателей русской словесности, организованном в рамках III съезда Общества русской словесности.

Ваше Высокопреосвященство, владыка митрополит Тихон! Уважаемый Виктор Антонович! Дорогие участники заседания! Братья и сестры!

Сердечно всех вас приветствую. Наша встреча проходит после довольно длительного перерыва, вызванного эпидемией и ограничительными мерами в связи с распространением опасной инфекции. Очень рад вновь иметь общение с вами. Для меня наши встречи всегда имеют особое значение, ведь мы можем обменяться мнениями, поделиться друг с другом важными мыслями о состоянии отечественной культуры, о сохранении языка, о развитии литературы в нашей стране. Убежден, что обсуждаемые нами вопросы и решения, принимаемые по результатам дискуссий, имеют общественное значение и, надеюсь, способствуют положительным изменениям в образовательной, воспитательной и духовно-просветительской областях.

Сегодняшнее свое выступление хотел бы посвятить теме современного состояния русского языка. Церковь, будучи хранительницей духовных и культурных традиций народа, во все времена старается заботиться о нравственном состоянии людей, свидетельствовать о правде Божией, призывает к следованию высоким моральным идеалам, к которым надлежит стремиться не только в частной, но и в общественной жизни — в культуре, в искусстве, в образовании, в бытовой сфере.

О современных проблемах языка нам доводилось говорить и ранее. «Болезни» языка хорошо известны: низкий уровень речевой культуры людей, особенно молодежи; засилье иностранных заимствований и жаргонизмов в массовой культуре и публичной сфере; недостаточная грамотность в письменной речи.

Проблемы эти, впрочем, не новы. Мы знаем, что перемены в общественной жизни часто влекут за собой и активизацию языковых процессов: в частности, появление большого количества заимствований, образование неологизмов, изменение орфоэпических норм и даже в ряде случаев деформацию фонетического и грамматического строя. «Культурная революция, по крайней мере в России, есть и лингвистическая революция»[1], справедливо отмечал известный отечественный филолог Виктор Маркович Живов.

Смена культурной парадигмы неизбежно сказывалась и на языке. Самые яркие изменения происходят, как правило, в области лексики. Достаточно вспомнить несколько примеров из прошлого.

Так, в эпоху Петровских реформ, в том числе коснувшихся языка, русский язык переживал вторжение большого количества иностранных заимствований. Но в 1730-е годы начинается постепенное освобождение языка от чужестранных слов. Использование заимствований из престижного вдруг превращается в презираемое и свойственное лишь необразованным слоям общества[2], которые, по метким словам В.Н. Татищева, тем самым «глупость крайнюю за великий разум почитают» [3].

После 1917 года наш язык наводнился словами-аббревиатурами, канцеляризмами, вульгарной лексикой и элементами так называемого блатного жаргона. Но и эта волна грубого «новояза» благополучно схлынула, забрав с собой ненужный мусор и пополнив язык словами, обозначающими новые реалии жизни. Нечто подобное мы также переживали в эпоху «перестройки» и в 1990-е годы, когда в русскую речь «ворвались» англоязычные слова и выражения, — часть из них была впоследствии усвоена и вошла в нашу жизнь.

От некоторых профессиональных лингвистов приходилось слышать, что, мол, язык все «переварит»: что-то сохранит, что-то отбросит, выработает, наконец, новые нормы, и тогда на смену хаосу придет стабильность[4]. Дай Бог, чтобы было так. Но насколько реалистичен такой прогноз? И можем ли мы под этим предлогом игнорировать реально существующие опасности? А что представляют собой эти опасности? Одна из них — это сохраняющаяся до сих пор нездоровая мода на бездумное заимствование и слепое калькирование иностранных выражений и даже целых синтаксических конструкций. Это особенно заметно проявляется в массовой культуре и в молодежной речи, где обильно присутствуют так называемые варваризмы, то есть неуместные заимствования из иностранного языка, в настоящее время преимущественно английского. Сразу возникает вопрос: неужели словарный запас у многих молодых людей сегодня настолько ограничен, что им не хватает русских слов для выражения своих мыслей?

К сожалению, подобную печальную картину приходится наблюдать и в средствах массовой информации. Речевая культура личности, вне всякого сомнения, опирается на речевую культуру общества. Как мы знаем, у нас в стране давно действует закон «О государственном языке»[5], предписывающий сопровождать иностранные слова и выражения, употребляемые в публичном пространстве, адекватным смысловым переводом на русский язык. Но как быть со словами, написанными вроде бы кириллицей, но при этом являющимися транслитерацией английских слов? Конечно, я говорю не о каких-то узкоспециальных профессиональных терминах или авторских названиях. Речь идет о бытовом языке, о языке СМИ, о языке литературы, о языке повседневного общения. Это серьезный вопрос к специалистам-филологам.

Полагаю, было бы уместно совместно выработать если не правовой, то хотя бы некий общественный механизм регулирования этой проблемы, чтобы исправлять ситуацию там, где это возможно.

Понимаю, что языковая политика — очень чувствительная сфера. Однако не будем забывать, что ее действенными орудиями являются не только административное регулирование, но и система образования и средства массовой информации, и в этом смысле особая ответственность ложится на плечи наших педагогов, призванных задавать тон, образец речевой культуры.

Хотел бы отойти сейчас от своего текста и поделиться с вами некоторыми личными воспоминаниями. Я родился в Ленинграде, и жизнь сложилась так, что в 15 лет я должен был пойти работать, продолжая обучение в вечерней школе. Многие ставили под сомнение мой выбор, говорили, что не стоило уходить из школы. Но получилось так, что я, начав работать в Ленинградской комплексной геологической экспедиции, встретился с замечательными людьми — представителями старой ленинградской и даже петербургской интеллигенции. Там я услышал такую речь, какую и не слышал в том окружении, в котором пребывал до того. Это была речь образованных, интеллигентных петербуржцев, и она была настолько красива, что просто поражала меня. Я с огромным вниманием слушал обычные разговоры на профессиональные и бытовые темы, удивлялся тому, как люди могут грамотно, правильно и красиво выражать свои мысли. А когда я допускал что-то неправильное в своих словах, то деликатно, но твердо мои старшие товарищи поправляли меня, формируя таким образом осторожное, выверенное отношение к тому, что и как нужно говорить.

В связи с этим мне представляется странным и даже совершенно неприемлемым, когда преподаватель вдруг начинает переходить во время занятий на молодежный сленг, используя его как норму в своей повседневной речи. Нередко это делается, чтобы вызвать симпатии у аудитории, продемонстрировать вовлеченность в молодежную среду. Думаю, это ложное целеполагание, не соответствующее традициям нашей культуры, в которой образ преподавателя всегда воспринимался как идеал и образец для подражания. Ведь преподаватель — ведущий, а ученики — ведомые, и ведущий никак не должен попадать в зависимость от тех неправильностей речи, которые присутствуют в молодежной среде.

Вообще говоря, растущее употребление стилистически сниженной лексики в публичном пространстве не может не вызывать беспокойства. Просторечные выражения уместны, может быть, в каких-то бытовых ситуациях, но применимы ли они, когда человек обращается к аудитории или даже общается со своими коллегами? Воспитанному и интеллигентному человеку, думаю, и в голову не придет говорить на сленге и использовать грубый жаргон на официальных мероприятиях, в социальных сетях, в телевизионных или радиопередачах, которые смотрят и слушают миллионы людей, в том числе молодежь. Поэтому я призываю всех, кто имеет возможность обращаться к огромным аудиториям через средства массовой информации, помнить о том, что ваш язык должен быть таким, чтобы не подавать соблазна, — в том смысле, чтобы те, кто желал бы подражать вам, не повторяли ваши ошибки, не распространяли их в своей собственной среде.

Печально наблюдать, что падение уровня речевой культуры затронуло и средства массовой информации, в том числе, к сожалению, теле- и радиовещание. Многие из нас помнят, какая прекрасная школа дикторов существовала в советское время, насколько отточенной, интеллигентной и грамотной была речь ведущих. Это действительно был эталон произношения и интонирования, образец безупречного русского литературного языка. К сожалению, выдающиеся представители старой школы дикторского мастерства постепенно уходят в вечность. Вот недавно мы потеряли Игоря Леонидовича Кириллова, человека, без преувеличения, легендарного, талантливого и первоклассного журналиста. Но важно, чтобы те традиции и высокие профессиональные идеалы, которые лежали в основе отечественной культуры публичного выступления, были продолжены и в современных СМИ. Говорю не только о звучащем, но и о печатном слове.

«Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим» (Еф. 4:29), — это слова апостола Павла из его послания к Ефесянам. Однако, как мы знаем из Евангелия, уста говорят от избытка сердца (см. Мф. 12:34). А что это значит? Это значит, что воспитание культуры слова начинается с воспитания сердца, т.е. с воспитания внутренней культуры личности, культуры мысли. Гнилое слово — это, конечно, не только слово пошлое, грубое или ругательное, это еще и слово лжи, клеветническое слово, неправедное слово.

Приведу слова известного лингвиста Юрия Владимировича Рождественского, основоположника филологической теории массовой коммуникации. Он отмечал, что в условиях информационного общества этические задачи языка связаны прежде всего с соответствием текстов массовой коммуникации требованиям правдивости имен, поскольку образ, содержащийся в этом «коллаже сведений», как характеризует данный род словесности Ю.В. Рождественский, направлен, в первую очередь, на побуждение к действию. Характер же действий может быть различным — разрушительным или созидательным.

Что это означает применительно к тому, о чем мы сейчас говорим? Если в СМИ или, шире, в массовой коммуникации идет последовательное насаждение чуждых ценностей и культурных парадигм, если все большее распространение получают нетрадиционные для нашей культуры образы, модели речевого поведения, все это неизбежно приводит к размыванию основ национального самосознания. Иными словами, истинность имен, о которой писал Ю.В. Рождественский, — это в том числе и соответствие базовым ценностям культуры, в чем заключается важнейшее условие ее сохранения.

В свете сказанного следует, конечно, отметить и внешние причины, на которые крайне непросто воздействовать. Эти, как сказали бы филологи, экстралингвистические факторы связаны в первую очередь со сдвигами в общественной системе ценностей. Казалось бы, что можно противопоставить таким глубинным изменениям? Здесь, на мой взгляд, на помощь может прийти просветительский потенциал литературы, ее способность влиять на умы и сердца людей, актуализировать в сознании людей ценности, лежащие в основании нашей культуры.

Мне видится глубоко символичным, что наша встреча проходит в дни, когда отмечается 200-летие со дня рождения Федора Михайловича Достоевского — гениального русского писателя и мыслителя. Его произведения любят и высоко ценят не только в нашей стране, но и далеко за ее пределами. Взирая на нашего выдающегося соотечественника и воздавая ему дань благодарной памяти, задумаемся и над судьбами нашей нынешней литературы, культуры, об их призвании и ответственности за будущее народа. Дай Бог, чтобы изучение творчества Достоевского и популяризация достижений гуманитарной науки способствовали не только формальному знакомству современников с культурным наследием нашего народа, но и возводило их с уровня потребителей культурных ценностей на уровень активных носителей многовековой культурной традиции, преемников и продолжателей великих представителей нашего народа, свидетельствовавших миру о Евангелии, устремлявших свой взор к горнему, где жизнь наша сокрыта со Христом в Боге (см. Кол. 3:3).

Благодарю вас за внимание и призываю на ваши труды благословение Божие.

***

[1] Живов В.М. История языка русской письменности. В 2 т. Т. II. М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2017. С. 1141.

[2] Живов В.М. История языка русской письменности. Т. II. С. 1019.

[3] Татищев В.Н. Письмо В.К. Тредиаковскому, 18 февраля 1736 г. // Татищев В.Н. Записки. Письма 1717-1750 гг. М.: Наука, 1990 [Научное наследство, т. 14]. С. 224.

[4] Шмелёв А.Д. Русский язык начала XXI века: действительные и мнимые изменения // Русский язык за рубежом. № 4. 2011. С. 117-124. Кронгауз М.А. Русский язык на грани нервного срыва. М.: Изд-во АСТ — CORPUS, 2017. С. 19.

[5] Федеральный закон от 01.06.2005 № 53-ФЗ «О государственном языке в Российской Федерации»: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_53749.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

Просмотров: 45